Дом по проспекту Гядимино, 10

В это утро Анна проснулась с ощущением счастья. Это была физиологическая радость здорового молодого тела от факта бытия, первое, еще не вполне осознанное воспоминание о чем-то очень хорошем, случившемся вчера, и чувство полной защищенности и налаженной благополучной жизни. Сквозь шторы пробивалось солнце, подбиралось к тумбочке из орехового дерева у кровати, ласкало и заливало ее золотом. Анна автоматически включила радио. Дикторша голосом сладкой идиотки вела криминальную хронику: где-то в центре, в ремонтируемой квартире обнаружен обезображенный труп бездомной женщины. Жизнь ее была, видать, не сладкой - в свои сорок лет бродяжка выглядела на все семьдесят, перед смертью, похоже, она испытала сильное потрясение - в открытых глазах женщины навсегда застыли страх и мука. Но, - и тут голос дикторши сделался сладким и вязким, как патока, - не все в мире так печально - небывалая удача, подарок небес, свалился на другую несчастную, оставшуюся без крова погорелицу. Международная комиссия ....... отыскала наследницу огромного состояния, оцененного в 300 миллионов долларов. Ею оказалась жительница нашего города, дом которой и вся семья недавно сгорели в пламени пожара.

Анна счастливо улыбнулась - хотя она и внимательно прослушала эти сообщения, но были они из другого, нереального мира, мира страданий и печалей, которым не было места в ее жизни. Она еще раз вспомнила, что вчера Григорий, пригласив ее на романтический ужин при свечах, предложил выйти за него замуж. Правда, это будет ее второй брак, с первым мужем они расстались лет 8 назад - просто-мирно разошлись каждый по своей дороге, потому что пути их разделились. И как хорошо все устроилось, как хорошо, что она свободная женщина, что может сказать Григорию "да" без всяких оговорок.. Сколько раз в своей жизни, она говорила себе: как хорошо, что все так устроилось - судьба словно заранее готовила ступеньку для будущей, все более крупной удачи.

Анна встала и стала совершать своей ежеутренний ритуал сбора на работу: душ, кофе, легкий завтрак, макияж... Она кружилась, как белка, по своей уютной просторной светлой квартире... Глядела на свое счастливо улыбающееся отражение в зеркале, подводила глаза и красила губы, выбирала перед распахнутой дверцей шкафа костюм на сегодня, отвечала на звонок невестки, которая сообщала, что Боря, ее сын, возвращается из Таиланда в конце недели с хорошими новостями...

Все было, как всегда, если б не один момент. Это случилось, простите за натурализм, в туалете. Она сидела на горшке и читала газету, и вдруг ее внимание привлекли звуки. Звуки были такие, как если бы за соседней стеной монолитного дома кто-то слишком громко включил магнитофон или радио. Неясные и раздражающие звуки оперной арии. Мало того, они тревожили душу до обморока. И действительно, весь мир вокруг стал каким-то нереальным, плывущим, как плывет иногда изображение в телевизоре. "Радио", - подумала невнятно Анна. И вдруг кто-то отчетливо сказал: "Гядимино, 10". Впрочем, она не стала бы настаивать, что это кто-то произнес, просто слова возникли в мозгу. И все сразу стало на свои места - действительно по радио передавали оперную музыку. И звучала она так, как ей полагается звучать. Но случай, если, конечно, его можно назвать таковым, был так мимолетен, как-то так сразу затерялся в череде других впечатлений и рутинных действий, что не успел ни испугать ее, ни оставить какого-то отчетливого длительного впечатления. Она только машинально отметила, когда последний раз у нее была менструация - уж не беременна ли она. В машине по дороге на работу все это окончательно выветрилось из головы.

В кабинете ее ждал огромный букет красных роз от Григория. Секретарша, улыбаясь, сказала, что цветы привез сам г-н Побцов и при этом был в распрекраснейшем настроении.

Начались обычные будничные рабочие дела, неотвратимые, как сама жизнь. Она, впрочем, не заметила, как время перевалило за полдень. Работа была плодотворной - намечалось подписание очень прибыльного контракта. И сегодня она устранила последние препятствия к событию, которое должно было увеличить ее и так уже немаленькое ее состояние. В горячке дел, впрочем, был опять же странный момент. Когда она зачем-то вышла к секретарше и услышала, как та, разговаривая с кем-то по телефону переспрашивает: "Гядимино,10? Ах, сорок? Простите", что-то царапнуло за душу Анну в этой фразе, но дела тут же затянули ее в свой водоворот.

И вот теперь, после звонка Григория (он приглашал ее отпраздновать вдвоем помолвку), она вспомнила, что пора бы и перекусить что-то, а потом зайти в косметический кабинет - сегодня она должна выглядеть особенно эффектно. Анна взглянула в окно - стоял чудесный день бабьего лета. И вдруг она решила не брать машину, а просто пройти пешком по проспекту - заодно насладиться сладостью редкой и печальной красоты этого дня.

Она вышла на улицу, сказав секретарше, что сегодня больше не вернется, и глубоко вдохнула не по-летнему теплый воздух. День был действительно роскошный. Часы показывали полпятого пополудни. Краски бабьего лета завораживали. И дали были глубокие... Но удивительнее всего были звуки улицы, они доходили до нее, словно через вату. И весь мир был каким-то немножко нереальным, словно она находилась под тончайшим стеклом прозрачного колпака. Она плыла по улице, как по реке, когда вдруг табличка на доме - ╧ 10 - словно ударила ее в грудь. Кажется, она даже услышала тихий звон, словно тонкое стекло разбилось. Анна растерянно стояла у обычного входа в городское парадное и не понимала, что ее тут держит, но она чувствовала, что сейчас войдет в парадное, словно ступит в неизвестный мир - что-то властно влекло ее в эту распахнутую дверь. И тут она вспомнила.

Это был случай из более чем двадцатилетнего прошлого. Восемнадцатилетней студенткой, так же, как сейчас исполненной самых радужных надежд - вся жизнь была перед ней, а главное, она не сомневалась: это будет счастливая жизнь, - Анна шла по проспекту. На этом самом месте, из этого парадного навстречу ей бросился парень.

- Девушка, - умоляющей произнес он, заглядывая ей в глаза и пытаясь схватить за руку, - ласточка, умоляю, помогите! - Парень был высокий, симпатичный, с золотой шевелюрой и завораживающим взглядом. - Пожалуйста! Я дружу с одной девушкой, а ее мать против нашей дружбы. Мне необходимо ее увидеть. Просто необходимо! Она живет в этом доме. Пожалуйста, поднимитесь на третий этаж, позвоните в дверь и, если выйдет старуха, попросите Регину. Скажите, что вы ее подруга. А потом скажите Регине, что я жду ее во дворе. Она знает, где.

Анна немножко постояла и подумала, потом улыбнулась парню и шагнула в темное парадное. Они поднимались по лестнице в полном молчании и чем дальше они шли, тем неуютнее становилось Анне. На лестнице им никто не встретился, и дом казался каким-то вымершим. Наконец, на третьем этаже они остановились перед странного вида металлической дверью, выкрашенной в темно-бордовый цвет. Перед тем как нажать на звонок, Анна оглянулась на парня. Он стоял за ее плечами и глядел куда-то мимо нее, но в этот момент их взгляды встретились. И тут Анне стало по-настоящему страшно - она увидела в его глазах Зло. Она это именно увидела. Реакция ее была спонтанной и мгновенной - резко развернувшись, она стремглав бросилась вниз по лестнице. На улицу, в Божий мир, Анна выскочила с бешено колотящимся сердцем, и еще долго затем не могла успокоиться. Позже она не могла объяснить себе, что же именно ее тогда так напугало. Потом она решила, что он, видимо, решил изнасиловать ее, а какая-то Регина была лишь предлогом. Со временем этот случай совершенно стерся из ее памяти, во всяком случае ей так казалось. Сколько раз она ходила мимо этого места, и никогда оно не напомнило ей о каком-то нелепом и темном происшествии ее юности. И вот теперь она стояла у того же парадного и все пережитое тогда встало перед ней с такой отчетливостью, словно это случилось минуту назад. Но страха она не испытывала, напротив, какое-то чувство, похожее на любопытство, властно тянуло ее снова проделать тот же путь. И Анна шагнула в парадное. Лестница, как тогда, была безлюдной и беззвучной. Как тогда, стены выкрашены в безобразный казенный темно-зеленый цвет. Похоже, что их тут с тех пор даже и не перекрашивали. Да, вот на правой стене - облупившийся кусок штукатурки, напоминающий по форме распластанную лягушку. А пролетом выше она увидела знакомое нацарапанное детской рукой слово "хуй" с выдавленной в стене дыркой вместо акцента над и кратким. Этого не может быть, подумала, Анна, ведь прошло более двадцати лет, должны же были хотя бы лестницу покрасить...

Она уже стояла перед знакомой металлической дверью, выкрашенной в темно-бордовый цвет. Перед тем как позвонить, она оглянулась - лестничная клетка была по-прежнему пустой. Анна нажала на звонок и не услышала звука. Ей почему-то обязательно надо было выяснить, действительно ли за этой дверью жила Регина. Каким-то образом она одновременно понимала безнадежность этой затеи и действовала вопреки своим как-то вдруг сразу спутавшимся мыслям. Она постучала в дверь - звук был гулкий и слишком громкий. Немножко подождала, потом с облегчением вздохнула и перед тем как уйти, машинально нажала на ручку. Дверь неожиданно легко раскрылась. Анна так же машинально переступила порог.

В квартире шел ремонт. Вернее это была одна огромная комната, в углу которой стояли строительные козлы, валялись какие-то ящики, банки и обрывки бумаги. Окна были заляпаны известью, они слабо пропускали свет и комната была погружена в сумерки. На противоположной стене висело большое зеркало. Оно было неожиданно чистым, и в нем четко отражался силуэт Анны.

Теперь Анна действовала машинально, теперь она не контролировала свои поступки - ею владела какая-то сила, которая властно влекла ее к зеркалу. Она приблизилась к нему и с нарастающим чувством страха подняла глаза на свое отражение. То, что она увидела в зеркале, было столь чудовищно, что сначала она даже не осознала это. Из зеркала на нее смотрела типичная бомжиха неопределенного возраста. Анны там не было. Она так и не успела испугаться этого своего нового отражения, потому что сзади, в глубине комнаты, возникла мужская фигура, которая медленно приближалась к ней. И это было по-настоящему страшно. Анна знала кто это. По мере того, как изображение приближающегося мужчины в зеркале прояснялось, в ее душе нарастал не только ужас, но и какая-то неизбывная безнадежность - и все это доставляло душе такую безысходную муку, что, казалось, нет сил это выдержать... Он подошел совсем близко. Отражение в зеркале стало совсем отчетливым. Да, Анна не ошибалась - перед ней стоял парень из этого парадного, из ее двадцатилетнего прошлого... Все та же белозубая улыбка, все та же золотая шевелюра и те же глаза. И тут их взгляды встретились. Это длилось долю секунды. За это время Анна поняла, что сейчас произойдет нечто столь ужасающее, столь безобразное, что редко встречается даже в этом мире, который, как известно, удивить ничем невозможно. И самое главное - это было последнее, что осознала Анна - предотвратить этого нельзя...