Cемь дней в Москве. День отъезда

Найдя в холодильнике сыр и осетрину горячего копчения, Володя и я позавтракали и решили немного прогуляться. Мы вышли за ворота громадного деревянного забора, окружавшего дом, и зашагали по пыльной проселочной дороге. В поселке ощущался разительный контраст между скрывающимся за внушительными заборами благополучием и выпирающей бедностью. Везде валялся мусор. Даже деревья имели заброшенный вид. С одной стороны виднелись останки серого блочного жилого дома, недостроенного на уровне второго этажа, а с другой - дымили трубы какого-то заводика. Всю дорогу я пыталась отыскать в окружающем пейзаже что-нибудь приятное, ласкающее глаз. Но так ничего и не смогла найти, кроме тощей белой козы, вяло жующей желтые одуванчики.

В час дня приехал Дима и повез нас в Шереметьево. И мы опять пробивались через автомобильные пробки. Как мы и планировали, в аэропорт Дима привез нас около трех часов. Прощание получилось коротким. Дима даже не вышел из машины. Он спешил обратно в город на работу.

«А аэропорт-то совсем небольшой», - подумала я. Теперь у меня была возможность как следует его рассмотреть. До отлета оставалось еще два часа, но мы решили сразу пройти паспортный контроль и сдать вещи в багаж. В тот момент, когда подходила наша очередь ставить чемодан и сумку на грузовой эскалатор, раздался знакомый голос. «Тетя Ирочка-а-а-а.... Дядя Володя-а-а-а....», - кричал Костик. Он стоял по ту сторону границы, за паспортным контролем, и его не пускали. Я тут же подбежала к нему. «Костик, как ты узнал, что мы на этом рейсе?» «Я позвонил на ваш мобильный, и Дима сказал мне». Ну, конечно, как я могла забыть. Мы же вернули мобильный его владельцу. «Это вам..», - сказал Костя, вручая мне увесистый целлофановый пакет. «Большое тебе спасибо. Я очень тронута», - сказала я и по-матерински поцеловала его. «Я очень изменился?... Да?.. Потолстел?...» - по-мальчишески мялся он, не зная что сказать. «Ты просто возмужал... Передавай огромный привет маме». И я поспешила обратно.

В пакете оказался подарочный набор шоколадных конфет «Красный Октябрь», упакованный в металлический расписной сундучок. К счастью, Володя еще не успел сдать вещи, и я сунула коробку в сумку. Пассажиров в аэропорту было немного, и вся процедура паспортного контроля и сдачи багажа не заняла у нас больше пятнадцати минут. Налегке мы вошли в зал ожидания. Времени до отлета было больше часа, и мы начали его «убивать». Оглядели товар в магазинах «дьюти-фри», поели в ресторане и, наконец, вошли в тот отсек, где должна была производиться посадка на самолет.

И тут я как будто прозрела. Ну конечно, именно здесь мы ожидали самолет, когда четырнадцать лет назад навсегда улетали в Америку. Я почти по минутам стала восстанавливать картину отлета. Ту картину, которая смылась, исчезла за многие годы из моей памяти. Так бывает, когда преступника или свидетеля приводят на место преступления, чтобы он вспомнил подробности убийства. «Ты знаешь, я вспомнила, как мы улетали в Америку. Как мы на этом самом месте ожидали посадки самолета», - с радостью воскликнула я. «А я никогда не забывал», - ответил Володя.

Будучи уже в Америке, мне часто снился один и тот же сон. Как будто я прилетаю в Москву навестить своих родных или друзей, а улететь обратно не могу. Либо я опаздываю на самолет, либо самолет не улетает, либо я заболеваю и остаюсь там на неопределенный срок. И каждый раз я просыпалась в холодном поту.

«Начинается посадка на самолет, следующий рейсом Шереметьево – Прага. Отправление в 17 часов 10 минут». И мы пошли садиться в самолет. На этот раз я покидала Москву с добрым сердцем.