Cемь дней в Москве. День шестой

До приезда Димы оставалось меньше часа, и мы, изменив сложившейся традиции завтракать на Арбате, пошли в ресторан гостиницы. Ресторан оказался очень просторным, с большими, покрытыми белыми скатертями столами. В конце зала находился буфет с разнообразной едой, которую посетители набирали в тарелки сами.

Володя поднял крышку одной из подогреваемых емкостей, и лицо его расплылось в довольной улыбке. Перед ним дымились его любимые говяжьи сосиски и рассыпчатая гречневая каша. «Зря мы не завтракали здесь, у них совсем неплохой выбор», - сказал Володя, ставя свой поднос на стол. Несмотря на то, что я нашла для себя в гостиничном буфете салат из свежей капусты и творожную запеканку, я ничуть не жалела о наших арбатских завтраках, которые, помимо вкусной еды, имели еще какую-то особенную неповторимую атмосферу.

Дима приехал за нами, как и обещал, в одиннадцать часов утра. Вид у него был озабоченный. В тот день ему нужно было уволиться со старой работы, подать документы на новую, присутствовать на открытии нового детского дома, по моей просьбе таскаться по измайловскому вернисажу, а вечером на заднем дворе своего загородного дома жарить для нас шашлык. Принимая во внимание автомобильные заторы на московских дорогах, которые мы уже испытали на себе, я сразу настроилась на длинный утомительный день.

«Давай сначала заедем на Киевский рынок за часами», - предложил Володя, и Диме неудобно было отказаться. Но, как только машина выехала на Большую Дорогомиловскую улицу, тут же застряла в километровой пробке. Дима начал нервничать. В двенадцать часов дня ему по работе необходимо было присутствовать на открытии детского дома, находящегося в районе Проспекта Мира. Только благодаря отличным знаниям местных улиц и большой практике лавировать в сплошном потоке машин, умудряясь при этом не задавить пешеходов, через десять минут Дима уже припарковывался к зданию Киевского рынка. «Вы подождите меня в машине. Я быстро вернусь», - сказал Володя и тут же исчез в толпе. Через пять минут он возвратился, но без часов.

На этот раз часовщик был на своем рабочем месте, но часы, вопреки своему обещанию, не починил. Не хотелось судить обо всем московском сервисе только по одному случаю. Может быть, в воскресенье у часовщика сгорела дача, в понедельник от него ушла жена, а во вторник ему было совсем не до Володиных часов, но факт плохого обслуживания оставался фактом. Оплаченную квитанцию пришлось оставить Гале, которая через два месяца забрала злополучные часы и передала их моей тете, гостившей в то время в Москве, а она в свою очередь передала их нам. Мы, с облегчением вздохнув, положили часы обратно в коробочку, а коробочку – в шкаф.

Во двор детского дома Дима въехал без двух минут двенадцать. Выйдя из машины, он сразу направился к своим коллегам по работе, ждавшим его перед входом, Володя закурил, а я, спросив разрешения, вошла в здание. Судя по широким лестницам, высоким потолкам и толстым кирпичным стенам, трехэтажный особняк был построен еще до революции. Несмотря на то, что на улице вовсю светило солнце, внутри здания стоял доводящий до мурашек холод. По-видимому, отопление уже отключили, а метровые стены не давали уличному теплу проникнуть в здание. «Бедные дети. Им, наверное, будет не очень уютно в таком холоде», - подумала я, поднимаясь на второй этаж.

По одной стороне длинного широкого коридора шел ряд комнат, которые через несколько часов должны были стать спальнями для детей, найденных на вокзалах, убежавших от родителей-алкоголиков или просто оставшихся сиротами. В просторных комнатах стояли похожие на солдатские нары кровати – одна над другой. По две - в каждой. Застелены они были специально сшитыми покрывалами, которые по тону гармонировали с тяжелыми оконными шторами, спускавшимися почти с самого потолка, и большими пухлыми подушками. Яркая материя радовала глаз, и по всему чувствовалось, что не обошлось без профессиональных дизайнеров. В каждой комнате детей ждали игрушки, а в конце коридора находилась большая светлая библиотека со шкафами, полными книг, и детскими письменными столами. «Неужели это настоящий детский дом, а не модель для показа иностранным журналистам?» - не верила я своим глазам.

Разглядывая каждую деталь интерьера, я не заметила, как рядом со мной появился Володя. «Это звонит Галя», - сказал он и вручил мне мобильный телефон. «Иришка, привет!.. Я бы хотела передать Танюшке еще один маленький подарочек. Можем мы где-нибудь встретиться?»

Об этом мне надо было спросить у Димы, потому что в тот день он руководил нашим расписанием, а мы только послушно сидели в машине, выходили, когда можно было, а потом опять катили дальше. После небольшого совещания, Дима обещал через два часа проехать мимо Галиной балетной студии, которая находилась в самом центре, рядом с Большим театром.

Оставив позади детский дом, мы опять двинулись в путь. Улицы сменялись одна за другой. Многие места я узнавала сразу, какие-то – с трудом, но были и такие, которые я не могла узнать совсем. Не могу вспомнить, чтобы я когда-нибудь каталась на машине по Москве так долго, как в тот день. Обычно мои поездки ограничивались метро, автобусом, трамваем или электричкой. В отличие от меня, Володя с Димой каждое дежурство на «Скорой» прокатывали сотни километров на медицинском «рафике», сидя рядом с шофером. Они-то знали Москву, как свои пять пальцев.

По занимаемой площади, которая исчисляется почти в тысячу квадратных километров, Москва признана самым большим городом Европы, и в тот день я физически ощутила это. Строилась Москва веками. Заменяла деревянные дома белокаменными. Возводила сталинские, внушительных размеров высотки. Стряпала, как пироги, хрущевские хлюпенькие малометражки без лифтов. Скрепляла блоки безликих домов брежневских новостроек. А теперь в городе было заметно бурное строительство уникальных по архитектуре жилых домов и автомобильных скоростных магистралей.

«Видишь ту высотку?» - спросил меня Дима, когда мы въехали в район Красной Пресни. Многоэтажный жилой дом, построенный по последнему современному дизайну, вызывающе торчал посреди приземистых старых построек. «В ней мы с Леной купили квартиру», - сообщил Дима. О покупке квартиры я уже слышала, а также знала, что в ней пока только одни неотделанные стены. В последние годы в Москве появилась новая тенденция строить только основы квартир, а всю внутреннюю работу, включающую отделку полов и стен, покупку и установку унитазов, ванн, кухонь и прочих мелочей, оставлять покупателю. Прошел почти год, как Дима с Леной купили квартиру, а она все еще не достроена. Все оставшиеся деньги они вложили в строительство загородного дома. Но и дом уже три года находится в состоянии строительства.

На Цветном бульваре неожиданный звонок мобильного оторвал меня от суеты города. «Тетя Ирочка, я был в вашей гостинице и оставил там для вас небольшой сувенир». «Костик, большое тебе спасибо, но разве тебе не сказали, что мы уже выписались?...» - удивилась я и очень расстроилась за бедного парня, который хотел сделать нам приятное. «А где я могу с вами встретиться?» - упорно добиваясь своей цели, спросил Костик. «Я даже не знаю, что тебе сказать... Сегодня у нас вряд ли найдется время.... Ночевать мы будем за городом, а завтра в три часа дня должны быть в Шереметьево». Ничего утешительного я не могла ему сказать.

Потом мы крутились по центру. Остановились у Большого Театра, чтобы забрать у Гали коробочку с золотым украшением для Тани, возвратились опять на старый Арбат, в контору, где Дима подал документы на новую работу, а затем покатили в Измайлово, на Вернисаж.

Как оказалось, вторник – день для измайловского Вернисажа не бойкий. Почти все прилавки пустовали. Из десяти рядов, отведенных под хохлому, заняты были только два. Но мне было достаточно того скудного выбора. Я с удовольствием разглядывала сверкающие золотом плошки, сахарницы, пивные кружки, селедочницы и слушала рассказы местных умельцев. Чтобы продлить удовольствие, я прошлась по рядам раза три. Дима все это время сидел в стороне, а Володя ходил со мной рядом и помогал торговаться. И совсем незаметно у меня в руках оказалось два увесистых пакета.

«Сейчас я повезу вас туда, где я обычно люблю проводить свободное время. Там мы и покушаем», - сказал Дима, когда мы отъезжали от рынка. И мы опять покатили.

Не помню, чтобы на улицах Москвы когда-нибудь было столько плакатов. Разве что такие, как «Ты записался в комсомол?» на фоне грозной тетки с тыкающим в тебя толстым указательным пальцем или «Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить!», убеждавший каждого октябренка в бессмертии великого вождя. Теперь же плакаты рекламировали буквально все. Разных цветов, размеров и форм, они пестрели по всему городу, сообщая важную информацию. Приходилось только удивляться нескончаемой фантазии россиян.

Я вертелась в машине, как волчок, чтобы не пропустить ни одну из мелькающих за окном реклам. «Фитнес-центр «Летний призыв» - видна была отовсюду большая красная лента над новой магистралью. «Салон красоты «Крем и помада» - зазывал плакат, висевший на стене дома. «Даешь блины народу!» - пестрела вывеска над блинной. «Хорошо, когда есть, где ночью поесть!» - с радостью сообщала реклама ресторана, работающего 24 часа в сутки. «Дальше – больше» - огромный, метров на сто плакат рекламировал шведский магазин «IKEA». «Полы и половые принадлежности» - кричала реклама для тех, кто хочет сменить свой пол. Наверное, имея ввиду пол, по которому ходят. «Место под солнцем» - убеждала надпись над казино. «Станем друзьями» - гласила реклама большого супермаркета. Еще каких-то четырнадцать лет назад невозможно было представить, как могут стать друзьями бесправные покупатели и равнодушные продавщицы.

Читая рекламы, я не заметила, как мы припарковались перед громадным торговым центром. Назывался центр – «Мега». Мы вошли в него, и Дима сразу повел нас к еде. Я поразилась, насколько комплекс был похож на типичный американский «молл». Тот же «фудкорт» с таким же ассортиментом блюд, что и в Америке. Те же модные магазины. В нем был даже настоящий каток и огромный супермаркет.

«Дима, зачем ты привез нас обратно в Америку?»- поражаясь невероятному сходству, спросила я. «Не лучше ли было покушать где-нибудь на Арбате, в уютном ресторанчике? Ведь таких торговых центров у нас в Калифорнии полно», - не унималась я. Но Дима молча набирал себе еду в тарелку. Видимо он, как и все остальные, наслаждался атмосферой нового центра, которая мне и Володе была уже привычна.

Утолив голод и купив воду, кефир и хлеб в супермаркете, мы покатили к Диминому загородному дому, до которого от торгового центра оставалось ехать не больше получаса. Минут через двадцать, съехав с шоссе, мы оказались в местности, похожей то ли на старый дачный поселок, то ли на заброшенную деревню, где, то там, то здесь, из-за заборов проглядывали недостроенные дома. Единственной достопримечательностью поселка была небольшая деревянная церквушка, видневшаяся на пригорке.

Было около шести часов вечера, и Дима уже опаздывал за пятилетним сынишкой в детский сад. Машина остановились у деревянной покосившейся калитки, из-за которой с нетерпеньем выглядывала симпатичная рожица с игривыми глазками. «Познакомьтесь. Это – мой Никита», - с гордостью сказал Дима. Мальчик оказался неразговорчивым, и мы в молчании доехали до дома.

Дом Дима строил уже года три. Сначала, как капиталист, нанял бригаду рабочих. Привез их с Украины. И жили они в сарае. А когда деньги кончились, отправил их обратно домой, и потихоньку достраивал дом своими силами. Задумывался дом сначала как дача, а затем получил полное право на круглогодичное проживание. Всей Диминой семье понравилось жить вдали от шумного пыльного города, и они уже не представляли своего существования без просторного, хотя и недостроенного дома. Каждый добирался на работу в город на своей машине.

Дом имел все наружные стены, но не все внутренние, и не имел дверей. Имелись только входная дверь и дверь в единственную пригодную для использования ванную комнату. Вместо дверей в комнатах висели полиэтиленовые занавески. Перил на лестнице, ведущей на второй этаж, тоже не было. Вместо мебели весь дом был завален детскими игрушками, которые валялись везде. Наверное, в магазине «Детский мир» не было столько игрушек, сколько было у Никиты.

Шашлык Дима начал жарить около восьми часов вечера. К этому времени подъехала Лена с работы и ее дочь Аня. Закончив в этом году экономический институт, Аня тоже работала. Все сели за стол есть горячее мясо, жареные овощи и соленья с рынка. Улучив момент, я спросила Лену о том, что мучило меня с того момента, как я вошла в их дом: «Тебя не угнетает эта недостроенность? Я бы не смогла жить годами в такой обстановке». И она с грустью ответила: «Ты знаешь, главное не это... Главное, чтобы в семье все было нормально...» И я поняла, что Лена старается не замечать второстепенного. Видимо, слишком много сложностей в их семье. Не каждой женщине понравится тащить на себе весь финансовый груз семьи, и не каждому мужчине захочется существовать на деньги жены.

Тот вечер запомнился мне тихим и безрадостным. Все рано разбрелись по свои комнатам. Назавтра опять наступал рабочий день.