Cемь дней в Москве. День приезда

26 мая 2004 года в 21:45 самолет французской авиакомпании «Air France» в целости и сохранности доставил меня в аэропорт Шереметьево. Двадцатичасовой перелет из Лос-Анжелеса в Москву, включая двухчасовую пересадку в Париже, я перенесла на редкость легко. Мучившие меня мысли о том, что предстоящий полет окажется утомительным, оказались совершенно напрасными. Наоборот, я не заметила, как пролетело время, и к моменту посадки чувствовала себя удивительно бодрой. Я без всяких осложнений прошла паспортный контроль, нашла свой чемодан и, предвкушая скорую встречу с любимым мужем, поспешила к выходу.

Мой муж Володя прилетел в Москву на неделю раньше. Я знала, что встречать меня он приедет со своим давним другом Димой, с которым много лет проработал на московской «Скорой помощи». И поэтому нисколько не удивилась, когда, выйдя в зал ожидания, увидела знакомое унылое лицо. Диму нельзя было не заметить. Ростом почти два метра, богатырского телосложения, он одиноко стоял в стороне. «Привет Дима! А где Володя?» - спросила я, испугавшись, не случилось ли с ним чего-нибудь. Но Дима указал на толпу встречающих.

«Может быть, Дима не хочет мешать нашей встрече? Или просто грустит? Ведь мой приезд означает конец его счастливым денькам, проведенным наедине с закадычным другом», - подумала я и тут же увидела Володю. Он стоял в толпе встречающих и высматривал меня за стеклянной перегородкой. Радостная, я подбежала к нему сзади и закрыла его глаза своими ладонями. Надеялась, что он меня не узнает. Но Володя, конечно же, меня узнал. Правда, от неожиданности чуть не расплескал горячий кофе в бумажном стаканчике. Мы обнялись, и я заметила, что выглядит он болезненно усталым. Видимо, холостяцкая жизнь не пошла ему на пользу.

«После калифорнийского воздуха московский покажется тебе, как из выхлопной трубы», - предупреждали меня знакомые, давая необходимые напутствия перед полетом. Но Москва встретила меня прохладным майским дождем, и в воздухе я не почувствовала ничего, кроме влажной свежести.

Димина машина ждала нас недалеко от выхода из аэропорта. «Я хочу, чтобы ты села на переднее сиденье», - сказал мне Володя. И я, устроившись рядом с Димой, начала свое первое, после долгой разлуки, турне по Москве. Путь наш лежал к гостинице «Белград», в которой Володя и я планировали остановиться на неделю.

Мы неслись по Ленинградскому проспекту, а за окнами машины мелькали расплывавшиеся в каплях дождя знакомые мне с детства места. Володя всю дорогу наблюдал за моей реакцией. Он, не переставая, спрашивал: «Узнаешь это?...А это помнишь?», а Дима в свою очередь с гордостью добавлял: «Вот видишь то большое здание?.. Это новый магазин мебели..., а это – новый супермаркет...».

Промелькнул Речной Вокзал, и я вспомнила, как маленькой девочкой провожала здесь бабушку и дедушку в далекое плаванье. Родители моей мамы много лет прожили в знаменитом городе текстильщиц Иванове. Я очень любила приезжать на каникулы в их квартиру, где всегда пахло одеколоном «Шипр», папиросами «Беломорканал» и вкусными бабушкиными обедами. Раз в году бабушка и дедушка обязательно приезжали погостить к нам в Москву и потранжирить вместе с нами накопленные ими за трудовой год деньги. Они почти ежегодно отправлялись в путешествие на теплоходе, уплывая то в Астрахань, то в Горький, то в Ленинград. Каждый раз, провожая их, я с восторгом смотрела на огромный белый теплоход. А он каждый раз торжественно отплывал под звуки знакомой мелодии. И я вместе со всеми махала вслед стоящим на его палубах пассажирам.

Станция метро «Войковская» почти совсем не изменилась. Все тот же 23-ий трамвай возит пассажиров к Коптевскому рынку, где стоит хрущевская пятиэтажка. Там, в маленькой трехкомнатной квартирке, моих родителей двадцать шесть лет назад отпраздновали нашу с Володей свадьбу. До сих пор удивляюсь, как мы умудрились впихнуть туда около пятидесяти гостей.

Все тот же магазин обоев расположился в двух шагах от метро. Около него я, беременная Машей на шестом месяце, простояла всю ночь в очереди за дефицитным товаром. Уж очень хотелось оклеить нашу с Володей перловскую квартирку приличными обоями.

А вот и станция метро «Сокол», в районе которой прошли мои детские и юношеские годы. Я была в третьем классе, когда с родителями переехала в двухкомнатную квартиру на Балтийской улице. Тогда я впервые приобрела свою собственную комнату.

Володя же с самого рождения жил в районе «Сокола» на Часовой улице, и учился в той самой школе, в которую я пришла учиться после переезда. Вот так судьба свела меня с моим будущим мужем. Тридцать лет назад здешние улицы были немыми свидетелями наших с Володей первых свиданий.

В моей памяти вдруг, как живая картинка, появилась улица Усиевича. По ней, размахивая портфелями идут двое - наивная девочка-комсомолка в коричневом школьном платьице и не по годам взрослый юноша с темной курчавой шевелюрой. Они идут и разговаривают о музыке, о кларнете и о «лебединой песне». Он рассказывает ей, как учится играть на кларнете, а она просит его сыграть ей что-нибудь. И тогда он, по-философски так, говорит, что обязательно когда-нибудь сыграет ей «лебединую песню». А она все настаивает и настаивает, что хочет немедленно услышать ее. Глупенькая, я не понимала тогда, что Володя имел в виду, и когда мы вспоминаем эту историю, всегда смеемся. Сейчас-то я уверена, что никогда не захочу услышать, как он играет свою «лебединую песню».

Промелькнула станция метро «Аэропорт», и осталось позади массивное серое здание МАДИ – Московского автодорожного института, в котором я честно отучилась шесть лет на вечернем отделении экономического факультета.

Проезжая мимо здания Аэровокзала, я вдруг вспомнила, как второго января семьдесят шестого года, приехала сюда на свидание с Володей. В ту зиму он, семнадцатилетний, планировал встречать Новый Год на даче одного из приятелей. Такие же, как он, студенты-первокурсники хотели выпить и повеселиться без родителей. Поездка сорвалась, но двадцать пять рублей, которые мама выдала ему на три дня путешествия Володя уже успел истратить. Ему неудобно было перед мамой, и он ничего лучшего не придумал, как переночевать три ночи на Аэровокзале. Я об этом ничего не знала. Но когда на второй день его карманы оказались совершенно пустыми, он позвонил мне, и я тут же примчалась на Аэровокзал, прихватив с собой остатки домашнего праздничного обеда, бутылку «Рислинга» и три рубля. Я помню, что сначала мы пировали в привокзальной столовке, потом долго сидели в баре, а вечером я уехала домой, оставив его ночевать на неудобной скамейке.

Завернув на одну из улиц в районе Белорусского вокзала, мы проехали мимо Дома Кино. Маше было тогда пять лет, когда я с ней по большому блату попала на просмотр американского фильма «Индиана Джонс». Фильм остался в моей памяти одним из ярких событий «той» жизни. Тогда у меня и в мыслях не было, что пройдут каких-нибудь пять лет, мы навсегда покинем этот город, и у нас появится возможность смотреть «Индиана Джонс» хоть каждый день. Что мы даже посетим до визга устрашающий аттракцион в Диснейленде с таким же названием.

Я еще витала в воспоминаниях, когда, быстро промчавшись по ночному Садовому кольцу, Димина машина остановились у высотного здания гостиницы «Белград». Попрощавшись с Димой, мы вошли в гостиницу и поднялись на 9-й этаж. Володя еще утром успел переехать из одноместного номера, где провел свои холостяцкие ночи, в наш - двухместный.

Номер состоял из маленького коридора, на одной стене которого висела деревянная вешалка, а из другой - дверь вела в ванную, и небольшой комнаты. В комнате стояли две низкие односпальные кровати, сдвинутые вместе, две прикроватные тумбочки, письменный стол с маленьким телевизором, журнальный столик с двумя креслами, а в стене удобно располагался неглубокий шкаф. Два обыкновенных белых пододеяльника с дыркой-ромбом посередине удачно одушевляли эту казенную комнату и служили напоминанием о нашей прошлой жизни. Красивый панорамный вид города, которым мы каждый день любовались из окна, вполне компенсировал обшарпанную мебель и старые обои в комнате.

Мне было приятно и в то же время странно ощущать себя туристом в городе, в котором прожила две третьих своей жизни. Думала ли я, живя здесь, что когда-нибудь смогу снять номер в одной из центральных гостиниц Москвы и жить там целую неделю!

Оставив в номере вещи, мы с Володей спустились вниз и вышли на улицу. Дождь уже прекратился, и ветреная ночь обдала меня пронизывающим холодом. Я даже пожалела, что не надела беретку. Володя предложил мне зайти в круглосуточно работающее кафе с английским названием «Кофе Хаус», которое находилось буквально за углом гостиницы. В мое отсутствие он не раз побывал там и успел покорить всех официанток. Увидев его, они заулыбались нам, как старым знакомым. По интерьеру кафе напоминало знаменитый «Starbucks», но большой ассортимент разнообразных пирожных, экзотических салатов, сэндвичей, горячих и холодных напитков полностью затмевал меню короля кофейных заведений. Я даже усомнилась, в Москве ли я. Но когда симпатичная девчушка обратились к нам на русском языке, чтобы взять заказ, я поняла, что действительно нахожусь в родном городе. Вскоре Володе принесли чашку чая, а мне – приготовленный из тропических фруктов коктейль и салат из зеленых листьев с пикантным соусом. И было так приятно сидеть в уютном, располагающем на длинный разговор кафе, что совсем не хотелось возвращаться в гостиничный номер. Ощущение блаженства разливалось по всему моему телу от вкусного напитка, от того, что я снова рядом с Володей, и что впереди у нас две недели отпуска, до предела насыщенного интересными событиями.